Домой Макияж "Они не для опытов". Чем заменить эксперименты на животных?

«Они не для опытов». Чем заменить эксперименты на животных?


24 апреля отмечался Всемирный день защиты лабораторных животных. Подсчитано, что каждый год в мире умирает от опытов 100-150 миллионов позвоночных. Зоозащитники во всем мире борются за отмену опытов на животных и за использование иных, гуманных методов. Могут ли они рассчитывать на успех?

Опыты над животными проводились еще в глубокой древности. Первые упоминания о них встречаются в сочинениях древних греков в IV и III веках до нашей эры. Споры на эту тему, этические разногласия начались в XVII веке в Европе, а позже и в США. В 1822 году британский парламент принял первый закон в защиту животных. В 1860-х годах в США возникает «Американское общество по предотвращению жестокости к животным», а затем «Американское общество против вивисекции».

Сейчас в Соединенных Штатах жизнь лабораторных животных регламентируется специальным законодательством. Любой подобный эксперимент должен обладать научной ценностью и не дублироваться другими исследованиями. Эксперты проверяют, были ли рассмотрены возможные альтернативы без животных, следят за тем, чтобы подопытным давали обезболивающие.

Подопытные животные используются в жестоких экспериментах по тестированию косметики на токсичность

В России подобных законов на данный момент нет, эта сфера регулируется только приказом Министерства здравоохранения. Подопытные животные используются, в частности, в жестоких экспериментах по тестированию косметики и бытовой химии на токсичность. Против этого активно выступает «Альянс защитников животных». Вот что рассказал Радио Свобода Юрий Корецких, председатель правления этой организации.

– В прошлом году у нас стартовал проект «Они не для тестов», касающийся запрета тестирования косметики на животных. Мы настаиваем на том, чтобы такие тесты были запрещены как неактуальные, устаревшие и жестокие. В День защиты лабораторных животных мы обратились к Евразийской экономической комиссии с просьбой запретить эти тесты. Это тем более актуально, что сейчас в этой комиссии создана рабочая группа по внесению изменений в технический регламент Таможенного союза о безопасности парфюмерно-косметической продукции. Часть нашей кампании – петиция на Change.Org, которую уже подписали сотни тысяч человек. Мы также ведем большую работу с косметическими брендами, собираем от них открытые обращения, и многие российские компании уже отказались от тестов на животных.

Юрий Корецких

Юрий Корецких

Существует пять методов токсикологических испытаний косметических средств. Два из них связаны с тестированием на лабораторных животных, которые при этом испытывают страдания. Тестируемое вещество наносят, например, на кожу или на слизистую оболочку глаза кролика, и последствия возможны самые разные, вплоть до слепоты. Более того, эти страдания животных совершенно не нужны, так как уже существуют альтернативные методы тестирования. Три других метода называются in vitro, и там используются не живые животные, а, скажем, сперматозоиды быков или куриные эмбрионы, есть также люминисцентно-бактериальный тест. Эти тесты полноценно заменяют испытания на животных. Косметические компании могут выбрать именно эту методику, что многие и делают.

Эксперименты причиняют боль и страдания живым существам. К тому же такие животные в лабораториях долго не живут, через шесть месяцев, максимум год их умерщвляют, так как они вырастают, и их уже не так выгодно содержать. Да и сами условия жизни животных в лабораториях оставляют желать лучшего. Ни о какой заботе и комфорте речь тут не идет: это расходный материал. Мы считаем, что в современном мире это аморально.

Уже более 40 стран мира запретили тестирование косметики на животных. Евросоюз принял такой закон в 2011 году. Сейчас на всей его территории запрещена продажа косметики, тестированной на животных. Среди подобных стран также Израиль, Индия, Австралия, Южная Корея, Тайвань, Бразилия и другие.

– А почему Россия не стремится перенять этот опыт?

Эксперименты причиняют боль и страдания живым существам

– В России в 2016 году была попытка внесения такого закона, но Госдума его отклонила, мотивировав это тем, что страна не может нарушать договоры международных организаций, в которые входит (имелся в виду как раз Евразийский экономический союз). Сейчас в Евразийской комиссии на частном уровне нас поддерживают. Сопротивляются представители профильных ведомств: в России это Роспотребнадзор, Минпромторг и Минздрав. Там можно услышать от чиновников возражения типа «это нецелесообразно» – и ничего более вразумительного, – сообщает зоозащитник Юрий Корецких.

Тестирование косметики на кролике

Тестирование косметики на кролике

О проблеме исследований на животных размышляет биолог, физиолог Павел Аргентов.

– С одной стороны, существуют научные протоколы, согласно которым использование животных в экспериментах необходимо, а с другой стороны – этические мотивы, осложняющие это использование. В медицинских исследованиях, в процессе подготовки любого препарата или технологии, которая должна применяться на людях, есть несколько обязательных этапов. Долгие годы первым был этап in vitro, когда вещества или что-то еще исследовались в лаборатории, потом – стадия in vivo, то есть исследование с использованием животного, и лишь затем начинались клинические испытания на добровольцах. Смысл фазы in vivo в том, что взаимодействие веществ или технологий с живым организмом слишком сложно, и прежде чем «выйти в люди», мы должны убедиться, что они как минимум безопасны.

Научный метод развивается в сторону все более щадящих методов исследования

В последние лет 20 прибавилась фаза in silico, то есть фаза предварительных расчетов на компьютере. Лет 50 назад просто начали бы колоть лабораторным животным огромное количество разных веществ, выясняя, насколько они токсичны. Сейчас все это отсеивается на уровне математики. Когда разрабатывается новое лекарство, сначала происходит перебор различных вариантов на компьютере, и огромный процент их отсеивается именно на этой стадии. Рассчитываются, например, соединения, которые могут быть токсичными. Остаются немногие варианты, которые можно проверить в пробирке. На этой фазе выясняется, какие вещества из отобранных реально синтезируемы, стабильны, как с ними могут взаимодействовать другие молекулы.

А дальше необходимо понять, как вещество действует на организм. И вот здесь все становится очень сложным, потому что высока сложность живой системы. Профессор Попов, астрофизик, однажды сказал: «Вы знаете, хомячок гораздо сложнее «черной дыры»». Вот этой шутливой формулой можно приблизительно описать тот ужас, который испытывает ученый при попытке оценить воздействие какого-либо вещества на живой организм. Он сложен и биохимически, и системно, взаимодействие всевозможных систем в нем до сих не до конца изучено, поэтому для таких случаев остаются исследования in vivo. Однако иногда опыты на животных показывают достаточно хороший результат, а клинические испытания его не подтверждают, и на людях вещество демонстрирует бешеную токсичность.

Достаточно тяжелым с этической точки зрения фактом является то, что пока, в ближайшие десятилетия, на мой взгляд, не представляется возможным отказаться от этой фазы, так как не существует достаточно надежной и финансово подходящей технологии, которая помогла бы исключить испытания на животных, хотя ученые активно работают в этом направлении.

Хомячок гораздо сложнее «черной дыры»

Любая наука упирается в существование огромного количества моментов, которые нам еще плохо известны. В исследовании физиологии мы, конечно, продвинулись очень далеко по сравнению с XIX и с началом XX века, когда академик Павлов разрабатывал метод условного рефлекса, достаточно беспощадно обращаясь со своими собаками. Сейчас цивилизация, развитие научных методов и технологий привели нас к тому, что физиологический эксперимент стал гораздо более гуманным и менее травматичным. Имея метод МРТ, гораздо проще (да и эффективнее) исследовать поведение организма неинвазивными способами. Я читал, что сейчас, даже вылавливая загадочных глубоководных животных, ученые предпочитают не располосовать их в лаборатории, а аккуратненько, в как можно более сохранном виде поместить в магнитно-резонансный томограф и там исследовать.

Павел Аргентов

Павел Аргентов

Научный метод развивается в сторону все большей модельности, все более щадящих методов исследования. Скорее всего, прогресс будет идти в сторону математического моделирования. Компьютерные системы усложняются и уже позволяют делать многое из того, что раньше было невозможно. Эксперимент становится все более гуманным, но сам факт исследований на животных не уходит. К несчастью, пока полностью обойтись без работы in vivo не получается. Я надеюсь, что технический прогресс в конце концов все-таки вытащит нас из этого, но не думаю, что это произойдет в ближайшие лет 50.

Ну а этически все это, конечно, тяжело. Вы вряд ли найдете ученого, который вел бы себя как мясник, сугубо прагматично и безжалостно относился бы к предмету своего исследования. Лично я таких не видел, и меня обучали не такие люди, – свидетельствует биолог Павел Аргентов.

Ирина Новожилова, президент Центра защиты прав животных «Вита» (по образованию биолог) уверена, что опыты на животных можно заменить альтернативными методами практически во всех областях, где они применяются.

Это запредельно эгоистический подход – приносить кого-то в жертву, для того чтобы защитить себя

– Опыты – это самая чудовищная сфера, связанная с использованием животных: по жестокости она на первом месте. Это запредельно эгоистический подход – приносить кого-то в жертву, для того чтобы защитить себя. Но этот подход, на наш взгляд, к тому же в корне неверен, потому что на самом деле такая жертва и не нужна. Мы просто прочно сели на эту ниву: диссертации, тысячи подопытных животных, 20 лет работы над препаратом, огромные деньги, – а каков результат? Практически ни одна из болезней до конца не излечивается, все загоняется в хронику, мы лечим не заболевания, а симптомы. С утра до ночи идет реклама разных лекарств, а как цвели на планете сердечно-сосудистые заболевания и онкология, так и цветут. Где-то научились лечить рак у мышей, но дальше не продвинулись. Беда в том, что объекты разные, и данные не переносимы с одного на другой: разная физиология, абсолютно другой метаболизм.

Ирина Новожилова

Ирина Новожилова

Сегодня нам ничто не мешает переходить на более качественные, дешевые и достоверные модели, такие, как, например, культуральные методы или методы in vitro с использованием человеческих клеток и тканей. Уже есть сложные модели, где клетки различных органов помещены в среду, имитирующую лимфу, и мы можем даже на организменном уровне посмотреть, как выводится препарат, как он себя ведет. А что толку, что вы увидите это на уровне собаки, кошки или крысы? Это же совершенно другой организм! И вот 18-20 лет ведется работа над препаратом, а на стадии ранних клинических испытаний на добровольцах выбраковываются примерно 95-98% препаратов в связи с побочными эффектами. А вы представляете себе, сколько за это время было замучено жертв?! Ежегодно губится чудовищное количество жизней: и грызунов, и собак, и кошек, и приматов.

Фильм «Подопытная парадигма», снятый Центром защиты прав животных «Вита» в 2009 году

– Какие тут возможны альтернативы?

Где-то научились лечить рак у мышей, но дальше не продвинулись

– Первый этап – это методы графического конструирования и моделирования лекарств (в России есть такие лаборатории). Сегодня мы, по сути, не изобретаем ничего нового. Все, что мы будем исследовать в виде препаративных форм, создается на основе уже хорошо изученных химических веществ, и мы можем спрогнозировать на уровне графических моделей, как поведет себя препарат в организме, насколько он будет токсичен. А дальше идут физико-химические и культуральные модели. Самый достоверный сегодня способ – это культуральные исследования человеческой клетки. Он и более быстрый – можно за три года получить результат. Тут могут использоваться и физико-химические методы. Ту же денатурацию белков можно увидеть не на живом организме, а в пробирке, воздействуя препаратами на белковые среды. Это и использование светящихся микроорганизмов в тестах на токсичность: люминисцентные бактерии имеют свойство гаснуть при попадании в токсичную среду.

Компьютерная программа для изучения анатомии животных

Компьютерная программа для изучения анатомии животных

При тестировании косметики сначала использовался жесточайший тест Драйза, который проводился на слизистой оболочке глаза кролика-альбиноса: пока не разложится глаз, животное фиксировали особым воротником и даже зашивали ему веки. Самое интересное, что этот тест ни разу до 1985 года не проходил комплексной валидационной оценки, а когда ее прошел, дал такой разброс данных в разных лабораториях мира, что встал вопрос, насколько он вообще достоверен. Тогда бросили клич по всему миру: чем его заменить? И взамен был предложен тест на оболочке куриного яйца: используется девятидневный зародыш, у которого еще не сформирована нервная система. В России он был апробирован, прошел валидацию и рекомендован к применению. Также существуют модели искусственной кожи, созданной с использованием культур клеток.

– А какие методы применяются для обучения студентов?

– Подготовка медиков и биологов – это самое важное, и именно с этого мы начали в России, ведь потом эти специалисты расходятся по всем остальным сферам, связанным с жестокостью. Поэтому начиная с 90-х годов мы пошли в вузы, вели переговоры с преподавателями. Совместно с организацией InterNICHE мы выходили на связь с разработчиками учебных моделей в разных странах, они предоставляли нам свои пробные модели, муляжи, симуляторы, компьютерные программы, а мы бесплатно предлагали их вузам. Учебные заведения опробовали модель, и если изъявляли желание внедрить ее у себя, мы ее предоставляли и составляли договор о том, что она заменит опыты на животных.

Опыты на животных не дают достоверной картины

Мы старались внедрить это повсеместно: рассылали вузам обращения, выезжали туда, читали вводные лекции, показывали, как работают модели. На первом этапе студенты должны набить руку на муляжах, манекенах и симуляторах. Сегодня есть самые разные, в том числе и очень «навороченные» модели, издающие звуки, создающие похожие тактильные ощущения. Для занятий по анатомии и морфологии есть мумификаты органов от погибших животных. Есть австрийский тренажер для эндоскопических операций. На таких моделях можно сшивать мелкие сосуды, делать операции на различных органах, исследовать технику интубации. Для оказания первой помощи есть роскошные американские модели – «кошка Флаффи» и «собака Джерри».

Тренажер для эндоскопических операций

Тренажер для эндоскопических операций

Когда студенты уже набили руку, дальше курс фармакологии они проходят уже на компьютерных программах, которые гораздо удобней, чем прежняя практика (раньше студентам раздавали кроликов, им вкалывали разные препараты и наблюдали за ними, вплоть до летального исхода). Мы уже заменили опыты на животных альтернативами примерно в 20 российских вузах.

– А добились ли вы каких-то успехов в переговорах с властями по этому поводу, есть ли у вас единомышленники?

– Да, конечно. Прежде всего, мы добились того, что Минздрав рекомендует снять с программы список из 26 видов опытов, поскольку они калечат психику студентов. Примерно такой же документ был издан Министерством высшего образования для биологов. Кроме того, к нам стали приходить биологи, медики и ветеринары, столкнувшиеся с жестокостью в этой сфере.

Опыты на животных не дают достоверной картины. Сегодняшняя медицина стремится к тому, чтобы препарат подбирался индивидуально, под физиологию конкретного человека. Даже два разных человека могут иметь различную физиологию, что уж говорить о человеке и животном! Скажем, пеницилин, используемый для лечения людей, очень токсичен для морских свинок. Но для той науки, которая позволила бы поднять все на должный уровень (с использованием культур клеток и тканей человека), нужно все очень серьезно переоборудовать и вкладывать в это средства. Гораздо проще подбросить копеечку существующим старым институтам, быстро построить виварии и проводить эксперименты допотопными пещерными методами. Мы же предлагаем идти путем постепенного вытеснения опытов на животных: внедрять альтернативы там, где они возможны. Во всем цивилизованном мире идет вытеснение менее достоверных и более жестоких методов более современными, – отмечает зоозащитник Ирина Новожилова.

О том, какие именно альтернативы используются при обучении студентов, рассказывает Рустам Равилов, ректор Казанской государственной академии ветеринарной медицины имени Баумана.

Мы полностью отказались от опытов на животных без медицинских показаний

– Мы полностью отказались от опытов на животных без медицинских показаний. Используем виртуальные программы: есть, скажем, 3D-программа анатомии коровы, созданная специалистами из Самары. Некоторые программы в виде мультипликации показывают, как работают мышцы у лягушек, если воздействовать на них кислотой или электротоком: соответственно, отпадает необходимость демонстрировать эти процессы на живых лягушках. Кроме того, у нас на клинических кафедрах используется учебный манекен – «собака Джерри», которую любезно предоставила нам зоозащитная организация «Вита». Джерри имитирует больше десяти патологических форм дыхания и столько же различных патологий сердца – шумы, аритмии и так далее, ей можно делать интубацию, измерять давление, диагностировать переломы.

Манекен "Собака Джерри"

Манекен «Собака Джерри»

У нас есть манекены-тренажеры крупных животных (коров, например), на которых можно оказывать родовспоможение, определять беременность. Их делает НПО «Зарница», расположенное недалеко от Казани. Там же мы закупили тренажеры для взятия крови у животных, для наложения швов: это специальные силиконовые трубки и пластины, имитирующие кожу и сосуды. Есть и такой тренажер: студент, зная диагноз, может выбирать лекарства, и это устройство считывает, правильно ли он их выбрал.

Мы используем и животных, но только тех, которые поступают в наш Лечебно-консультативный центр уже с медицинскими показаниями – это и кастрация, и стерилизация, и оказание помощи. Хозяевам животных делается большая скидка, и они соглашаются с тем, чтобы студенты старших курсов ассистировали врачам при операциях.

– Все это полностью заменяет опыты на животных? Учебный процесс идет успешно?

– Безусловно. Он идет даже лучше. Все это очень благоприятно влияет на студентов: они видят, что не наносят вреда животным, а только приносят им пользу. Когда я учился, использование в учебном процессе животных без медицинских назначений было обычным делом. Однажды я проводил операцию теленку, зная, что он не нуждался в ней по состоянию здоровья. Мне было жалко этого теленка, но нам говорили: надо, иначе вы не станете врачами. Практики можно набраться и по-другому, причем гораздо более эффективно, и мы действуем иначе. Отправляем студентов, начиная с первого курса, на неделю на сельскохозяйственные предприятия, и там они под руководством ветврачей из этих хозяйств берут у животных кровь, делают инъекции, обрабатывают копыта, даже проводят несложные операции. Вот там надо практиковаться, а не в аудиториях, нанося травмы и повреждения здоровым животным.

Раз в неделю у нас клинический день, когда студенты могут поехать в зоопарк и практиковаться там, а также в лабораториях экспертизы на рынке или на перерабатывающем предприятии. А скоро мы построим при академии небольшой госпиталь, куда будут привозить больных животных из хозяйств, и студенты будут их лечить. Я видел такое во Франции, в Дании. Это очень хорошая практика, – считает профессор Рустам Равилов.

Муляж для наложения швов

Муляж для наложения швов

– Я много лет работаю над тем, чтобы в процессе обучения студентов не использовались острые опыты, – говорит профессор, доктор ветеринарных наук Светлана Концевая (она работает в сфере образования более 35 лет, преподает в разных вузах). – Конечно, невозможно обучить студентов лечить животных без хирургических методов, но во многих случаях здесь можно использовать модели и муляжи. Сейчас мы в Белгороде налаживаем производство специальных силиконовых пластин для работ по хирургии и даже пытаемся запатентовать такой муляж.

Я поняла, что это не общая масса: каждую мышку и крыску я узнаю по каким-то отметинам или по чертам характера

Занятия со студентами я всегда начинаю с работы с муляжами. Затем мы работаем на трупном материале из этичных источников и только потом идем в клинику, где студенты сначала наблюдают операции на животных, помогают работать с инструментами, подготавливать операционное поле. Потом постепенно они начинают ассистировать врачам. Только таким образом они могут понять, что у животного во время оперативного вмешательства может не пропадать боль, что оно не всегда комфортно чувствует себя в наркозе. Они следят за состоянием животного, видят, как у него падает давление или учащается пульс, работают над этим. Это очень помогает им в дальнейшем лечить животных гуманными способами.

– Образование – это лишь одна из областей, где применяются опыты на животных. А как, по вашим наблюдениям, обстоят сейчас дела в науке, в фармацевтике: насколько активно внедряются там альтернативные методы?

– Сейчас в фармацевтике все больше и больше используют клеточные культуры. На тех предприятиях, где я бываю (а это достаточно высоко организованный фармацевтические предприятия), применяются как раз такие методы. К сожалению, это не исключает полностью использование лабораторных животных для научных целей. Но даже если в эксперименте участвуют животные, то применяется наркоз, методы щадящей терапии и хирургии, животных правильно содержат и правильно выводят из опытов.

Когда-то мне тоже доводилось проводить исследования с использованием крыс и мышей. Но в какой-то момент я поняла, что это не общая масса: каждую мышку и крыску я узнаю по каким-то отметинам или по чертам характера. Они стали для меня отдельными живыми существами, и поэтому мне пришлось отойти от работы с подопытными животными.

Конечно, вопросов очень много, все это сложно, но наука не стоит на месте, и я думаю, что эта проблема тоже когда-то будет решена окончательно в сторону отказа от лабораторных животных, – предполагает профессор Светлана Концевая.

– Я 43 года занимаюсь иммунологией, – рассказывает профессор Игорь Волчек. – Всю жизнь участвую в разработке фармацевтических препаратов и считаю, что в настоящее время использование учеными в своей работе опытов на животных является процентов на 70 признаком бездарности и малоинформированности. Люди просто ленятся читать научные статьи. И, конечно, это следствие бедности, малого финансирования. Все-таки животные и люди – это разные особи. Простой пример. В России существует движение «догхантеров», они обычно травят собак НПВС (нестероидными противовоспалительными средствами): для человека эти лекарства не токсичны, а для собак смертельны. Нельзя переносить опыты от животных на человека – слишком велик диапазон видовых различий.

Кроме того, сейчас существует молекулярная клеточная биология, существуют линии (линия – это потомство клеток конкретного органа или ткани человека). Есть мировой банк человеческих клеточных линий, европейский банк. Имея линии клеток человека, не удобнее ли провести исследование на материале предполагаемого пациента?

– А вам лично приходилось заниматься опытами на животных?

– К сожалению, да. Очень давно, лет 30 назад, я проводил опыты на морских свинках. Но мне эти животные до сих пор снятся по ночам.



Source link

- Advertisement -Аппараты для лицаАппараты для лица

Stay Connected

- Advertisement -лучший косметологлучший косметолог

Must Read

- Advertisement -Приборы для салоновПриборы для салонов

Related News

- Advertisement -Косметологические лазерыКосметологические лазеры